Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

2

Отец

Отец_1944_7_сент_20%
7 сентября 1944-го. Ему 25.

Сегодня перебирал отцовские награды.
"За отвагу", две "За боевые заслуги".
За Будапешт. За Вену.
Орден Великой Отечественной.
Куча юбилейных медалей - от 20-летия Победы до 50-летия (1995).

Отец сильно хромал (полиомиэлит в детстве), поэтому воевал только
с 1943-го по 45-й. Прошел Украину, Венгрию, Румынию, Австрию.
Был контужен, но обошлось без ранений.
Умер в январе 96-го.

Всех с днем Победы.
2

Загадка Булгакова

(давно хотел об этом написать, но все руки не доходили, а теперь вот 120-летие Булгакова подхлестнуло)

В конце 1966 года, когда в 11-м номере журнала "Москва" появилась первая половина знаменитого теперь романа "Мастер и Маргарита", имя его автора было мне практически неизвестно - я знал только, что его пьеса "Дни Турбиных" идет во МХАТе, но даже содержание пьесы не знал.
Роман, на который я наткнулся в журнальном зале харьковской библиотеки Короленко, захватил с первых страниц; первая половина была прочитана взахлеб, вторая ожидалась с нетерпением. В 12-м номере романа не оказалось, окончание было напечатано в 1-м номере 1967-го.
Этот роман, ставший культовым, содержит множество загадок; я расскажу об одной из них - загадке последних слов романа.

Итак, в 13-й главе мастер рассказывает Ивану Бездомному:

Пилат летел к концу, к концу, и я уже знал, что последними словами романа будут: "Пятый прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат".

Это еще до встречи с Маргаритой. А потом значение этих слов неоднократно подчеркивается:

Она сулила славу, она подгоняла его и вот тут-то стала называть мастером. Она нетерпеливо дожидалась обещанных уже последних слов о пятом прокураторе Иудеи, нараспев и громко повторяла отдельные фразы, которые ей нравились...  (гл. 13).

И вот Маргарита дочитывает роман мастера:

Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат (гл. 26).

И в начале следующей главы 27 эта фраза повторяется!

Когда Маргарита дошла до последних слов главы "...Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат", - наступило утро.

Обратили ли вы внимание, любезные мои читатели, что эта фраза немного отличается от предсказанных слов? И скажите честно: заметили ли вы это сейчас или при чтении романа? Я заметил - еще тогда. Вернулся к предсказанным словам, сравнил:
нет слова "всадник".
Мелочь? Нет, думаю, не мелочь, судя по настойчивым булгаковским повторам.
И тут догадка меня пронзила, и я заглянул в конец романа:

Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессора не потревожит никто: ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат.

Вот оно! Вот где в точности повторились предсказанные слова!
В этом мне увиделся намек автора проницательному читателю: я и есть мастер, а его, мастера, многострадальный роман - это и есть мой роман о мастере и Маргарите; я, в сущности, пишу о себе!
Так я это понял, ощутив себя проницательным читателем. Нет, я не думал, что я один такой умный, мне казалось, что любой внимательный читатель, которому нравится роман, должен бы заметить этот писательский трюк и понять его скрытый смысл (но, кстати, я об этом рассказывал немногим людям и не встретил пока человека, который бы это заметил!)
И еще: то, что Булгаков писал роман в сущности о себе - стало теперь тривиальной истиной. Тогда, в 1967-м, когда я и множество других читателей открывали для себя нового писателя Булгакова, это было вовсе не тривиально.

Но это еще не вся загадка.

В 1973-м году роман был издан "Художественной литературой" ( вместе с "Белой гвардией" и "Театральным романом").
И когда эта книга попала мне в руки, я обнаружил, что последние слова "Мастера и Маргариты" оказались не такими, как в журнале:

"... ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат"
.

Предшествующие фразы внутри романа остались теми же. Только последняя изменена.
Этот "Понтийский" меня ошарашил. Мало того, что это разрушало мою "красивую" догадку, но почему вдруг Понтийский?! откуда взялся Понтийский? ведь ни разу прежде он Понтийским не именуется!
Т.е., создается впечатление, что "Понтийский" вставлен сюда специально для нарушения ожидаемого, для разрушения той концепции, о которой я говорил выше.
Вероятно, в рукописи Булгакова были разные варианты. Вероятно, замена этого слова по сравнению с журнальным вариантом чем-то оправдывалась. Чем? и что хотел подчеркнуть автор этим "понтийским" вариантом? Вот главная загадка.

У меня на полке стоит пятитомник Булгакова 1989-90 г., М., ХЛ. Последние слова романа в нем те же, что в журнальном варианте, текст романа дополнен, причем та же формула повторена еще раз (пятый раз!), что мне кажется даже избыточным. Последняя глава перед эпилогом завершается так:

Кто-то отпускал на свободу мастера, как сам он только что отпустил им созданного героя. Этот герой ушел в бездну, ушел безвозвратно, прощенный в ночь на воскресение сын короля-звездочета, жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат.

В заключение - просьба к тем, у кого хватило терпения это дочитать. Ответьте, пожалуйста, кратко на несколько вопросов:

1. При чтении романа замечали ли вы это различие в формулировке последних слов?
2. Если замечали, то как вы истолковали это различие?
3. Кажется ли вам это различие существенным, значимым?
4. Если у вас есть этот роман в ином издании, то какими словами он заканчивается?

Буду благодарен за ответы - хотя бы односложные, в формате "да-да-нет-да"   :)

Upd: отдельный вопрос - о "главной загадке", о варианте "Понтийский" - что вы об этом думаете? тут односложно ответить не получится, но интересно бы узнать мнения на этот счет.
2

Песня о Ленине

Не слышно нынче этих песен. А раньше, бывалоче, как начнут артподготовку недели за две-три, так не дождешься - когда ж придет, наконец, этот день и закончится этот занудный шабаш.

Классе, наверное, в 3-м, т.е., году в 52-м, разучивали одну такую на уроке пения. На днях нашел в Инете - оказывается, композитор Зара Левина, слова Т. Спендиаровой...
Представьте картинку: нестройный хор черт-те в какие обноски одетых, вечно полуголодных детишек (о, нищета послевоенной деревни!) поет на заунывнейший мотив:

Мы знаем, великий Ле-е-е-енин
Заботлив и ласков бы-ы-ы-ыл,
Он взял бы нас на коле-е-е-е-ени,
С улыбкой бы нас спроси-и-и-ил:
"Ну, как вам живется, де-е-е-е-ети?"
И наш бы звенел отве-е-е-е-ет:
"Мы всех счастливей на све-е-е-ете,
Так выполнен твой заве-е-е-ет."

Несмотря на то, что в те годы я с удовольствием распевал всякие революционно-патриотические песни, эта песня мне и тогда казалась занудно-противной. Не знаю, была ли это точно Зара Левина - как учительша показала, так и пели. А в другом исполнении я это никогда не слышал.
Но вот несколько позже приходилось мне слышать, как поют "калики перехожие" - ну ооочень похожий мотив. Да и слова. Только вместо Ленина там был Христос, и еще существенное отличие: там пелось, что мы, мол, несчастны по жизни, но Он нас приголубит и утешит. Поэтому заунывно-жалобный мотив там был более к месту.

А мы по жизни были-таки счастливы! Детство потому что.