Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

2

Загадка Булгакова

(давно хотел об этом написать, но все руки не доходили, а теперь вот 120-летие Булгакова подхлестнуло)

В конце 1966 года, когда в 11-м номере журнала "Москва" появилась первая половина знаменитого теперь романа "Мастер и Маргарита", имя его автора было мне практически неизвестно - я знал только, что его пьеса "Дни Турбиных" идет во МХАТе, но даже содержание пьесы не знал.
Роман, на который я наткнулся в журнальном зале харьковской библиотеки Короленко, захватил с первых страниц; первая половина была прочитана взахлеб, вторая ожидалась с нетерпением. В 12-м номере романа не оказалось, окончание было напечатано в 1-м номере 1967-го.
Этот роман, ставший культовым, содержит множество загадок; я расскажу об одной из них - загадке последних слов романа.

Итак, в 13-й главе мастер рассказывает Ивану Бездомному:

Пилат летел к концу, к концу, и я уже знал, что последними словами романа будут: "Пятый прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат".

Это еще до встречи с Маргаритой. А потом значение этих слов неоднократно подчеркивается:

Она сулила славу, она подгоняла его и вот тут-то стала называть мастером. Она нетерпеливо дожидалась обещанных уже последних слов о пятом прокураторе Иудеи, нараспев и громко повторяла отдельные фразы, которые ей нравились...  (гл. 13).

И вот Маргарита дочитывает роман мастера:

Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат (гл. 26).

И в начале следующей главы 27 эта фраза повторяется!

Когда Маргарита дошла до последних слов главы "...Так встретил рассвет пятнадцатого нисана пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат", - наступило утро.

Обратили ли вы внимание, любезные мои читатели, что эта фраза немного отличается от предсказанных слов? И скажите честно: заметили ли вы это сейчас или при чтении романа? Я заметил - еще тогда. Вернулся к предсказанным словам, сравнил:
нет слова "всадник".
Мелочь? Нет, думаю, не мелочь, судя по настойчивым булгаковским повторам.
И тут догадка меня пронзила, и я заглянул в конец романа:

Его исколотая память затихает, и до следующего полнолуния профессора не потревожит никто: ни безносый убийца Гестаса, ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат.

Вот оно! Вот где в точности повторились предсказанные слова!
В этом мне увиделся намек автора проницательному читателю: я и есть мастер, а его, мастера, многострадальный роман - это и есть мой роман о мастере и Маргарите; я, в сущности, пишу о себе!
Так я это понял, ощутив себя проницательным читателем. Нет, я не думал, что я один такой умный, мне казалось, что любой внимательный читатель, которому нравится роман, должен бы заметить этот писательский трюк и понять его скрытый смысл (но, кстати, я об этом рассказывал немногим людям и не встретил пока человека, который бы это заметил!)
И еще: то, что Булгаков писал роман в сущности о себе - стало теперь тривиальной истиной. Тогда, в 1967-м, когда я и множество других читателей открывали для себя нового писателя Булгакова, это было вовсе не тривиально.

Но это еще не вся загадка.

В 1973-м году роман был издан "Художественной литературой" ( вместе с "Белой гвардией" и "Театральным романом").
И когда эта книга попала мне в руки, я обнаружил, что последние слова "Мастера и Маргариты" оказались не такими, как в журнале:

"... ни жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтийский Пилат"
.

Предшествующие фразы внутри романа остались теми же. Только последняя изменена.
Этот "Понтийский" меня ошарашил. Мало того, что это разрушало мою "красивую" догадку, но почему вдруг Понтийский?! откуда взялся Понтийский? ведь ни разу прежде он Понтийским не именуется!
Т.е., создается впечатление, что "Понтийский" вставлен сюда специально для нарушения ожидаемого, для разрушения той концепции, о которой я говорил выше.
Вероятно, в рукописи Булгакова были разные варианты. Вероятно, замена этого слова по сравнению с журнальным вариантом чем-то оправдывалась. Чем? и что хотел подчеркнуть автор этим "понтийским" вариантом? Вот главная загадка.

У меня на полке стоит пятитомник Булгакова 1989-90 г., М., ХЛ. Последние слова романа в нем те же, что в журнальном варианте, текст романа дополнен, причем та же формула повторена еще раз (пятый раз!), что мне кажется даже избыточным. Последняя глава перед эпилогом завершается так:

Кто-то отпускал на свободу мастера, как сам он только что отпустил им созданного героя. Этот герой ушел в бездну, ушел безвозвратно, прощенный в ночь на воскресение сын короля-звездочета, жестокий пятый прокуратор Иудеи всадник Понтий Пилат.

В заключение - просьба к тем, у кого хватило терпения это дочитать. Ответьте, пожалуйста, кратко на несколько вопросов:

1. При чтении романа замечали ли вы это различие в формулировке последних слов?
2. Если замечали, то как вы истолковали это различие?
3. Кажется ли вам это различие существенным, значимым?
4. Если у вас есть этот роман в ином издании, то какими словами он заканчивается?

Буду благодарен за ответы - хотя бы односложные, в формате "да-да-нет-да"   :)

Upd: отдельный вопрос - о "главной загадке", о варианте "Понтийский" - что вы об этом думаете? тут односложно ответить не получится, но интересно бы узнать мнения на этот счет.
2

Соломон Апт

Прошлое - это колодец глубины несказанной. Не вернее ли будет назвать его просто бездонным?

Так будет вернее даже в том случае и, может быть, как раз в том случае, если речь идет о прошлом всего только человека, о том загадочном бытии, в которое входит и наша собственная, полная естественных радостей и сверхъестественных горестей жизнь, о бытии, тайна которого, являясь, что вполне понятно, альфой и омегой всех наших речей и вопросов, делает нашу речь такой пылкой и сбивчивой, а наши вопросы такими настойчивыми. Ведь чем глубже тут копнешь, чем дальше проберешься, чем ниже спустишься в преисподнюю прошлого, тем больше убеждаешься, что первоосновы рода человеческого, его истории, его цивилизации совершенно недостижимы, что они снова и снова уходят от нашего лота в бездонную даль, в какие бы головокружительные глубины времени мы ни погружали его. Да, именно "снова и снова"; ибо то, что не поддается исследованию, словно бы подтрунивает над нашей исследовательской неуемностью, приманивая нас к мнимым рубежам и вехам, за которыми, как только до них доберешься, сразу же открываются новые дали прошлого. Вот так же порой не можешь остановиться, шагая по берегу моря, потому что за каждой песчаной косой, к которой ты держал путь, тебя влекут к себе новые далекие мысы.

Кто читал, тот , конечно, узнал первые фразы пролога к тетралогии Томаса Манна "Иосиф и его братья". Не знаю, как кого, а меня они захватывают сразу и затягивают волшебным водоворотом в глубины этого великого романа...
И в большой степени это происходит благодаря тому великолепному русскому языку, на котором рассказал эту историю переводчик Соломон Апт.  Я думаю, именно благодаря ему "Иосиф"  38 лет назад стал для меня книгой номер один и сохраняет этот статус до сих пор.
Соломон Апт умер. Мир его праху. И спасибо ему за его переводы.

http://grani.ru/Culture/m.177816.html
2

С юбилеем!

Сегодня небольшой, но круглый юбилей у подруги sapsilma.
Поздравляю, Sapsilma! Больших тебе успехов во всем - в науке, в поэзии, в воспитании Даньки. И здоровья. И счастья.